Всевобуч
Первая мировая и гражданская война разделила Россию на советскую и зарубежную. В историографии период между двумя мировыми войнами получил наименование INTERBELLUM или, по-русски, МЕЖВОЙНА. Осмыслению русской национальной зарубежной мыслью процессов и событий, приведших к грандиозным военным столкновениям в истории человечества, их урокам и последствиям посвящен новый проект «Имперского архива» INTERBELLUM/МЕЖВОЙНА. Для свободной мысли нет железного занавеса, и дух дышит, где хочет.
АНДРЕЙ ХВАЛИН
+
МИЛИТАРИЗАЦИЯ
«Перед Великой войной в России широкие интеллектуальные круги удалялись от армии и мало ею интересовались».
С нынешнего года (т.е. 1928 г., когда написана статья – А.Х.) итальянское правительство ввело в курс 18-ти высших учебных заведений (университетов и инженерных школ) изучение военных наук по весьма широкой и разносторонней программе. Она обнимает весь комплекс военных знаний, знакомство с которым в современную эпоху, когда оборона государства является делом всенародным, а не только узкой военно-технической задачей вооруженных сил, для каждого образованного человека обязательно. В частности, военная история будет читаться в университетах в Болонье, Неаполе, Палермо, Пизе и Риме; в Генуе и Неаполе – военно-морские искусства и история, в Падуе – артиллерийское и газовое дело, в Риме — химическое дело; в высших инженерных школах в Риме, Турине и других — баллистика, воздухоплавание и т.д.
![Всевобуч](http://archive-khvalin.ru/wp-content/uploads/2024/05/плакат-всевобуч-сайт-234x300.gif)
Насколько нам известно, первой встала, и весьма решительно, на путь военизации населения – через введение в курс учебных заведений теоретического и практического изучения военного дела – советская Россия. Италия следует этому примеру, но, по-видимому, не так глубоко и детально и ограничивается пока лишь теоретической стороной дела. Нельзя не отметить, что оба эти государства особенно нуждаются в правительственной инициативе для распространения военных знаний в широких массах населения, так как до сих пор в обеих, особенно в России, широкие и преимущественно интеллектуальные круги удалялись от армии и мало ею интересовались. В других странах, как, например, во Франции и Англии связь населения со своими вооруженными силами была всегда очень тесна, хотя она и не всегда бросалась в глаза и часто даже ускользала от поверхностного наблюдателя. Благодаря этому интересу населения к вооружённым силам, военные знания в популярной форме, и вообще знакомство с военным делом, а также обыденная военная терминология – делались автоматически, без усилий, на протяжении многих поколений, достоянием всех слоёв населения, что значительно облегчало подготовку военнообязанных.
Среди целого ряда показателей интереса, проявляемого населением к армии, наиболее чётким показателем является отражение военной жизни в литературе народа, как в смысле отношения её к военному элементу, так и применения правильной военной терминологии и, наконец, создания целой отрасли беллетристики, так называемого «военного романа».
В этой области, как оно ни грустно констатировать, наши русские интеллигентные круги, ставя, по-видимому, ложно понятия этические выше национальных, не шли навстречу потребностям России и сознательно бойкотировали армию со второй половины прошлого (т.е. 19-го – А.Х.) века.
Изредка попадавшиеся в беллетристике изображения военного быта – когда автор в силу замысла своего не мог без них обойтись – блистали военной безграмотностью и преднамеренной небрежностью изложения и терминологии; военные типы, выводившиеся в литературе или на сцене, представляли собою максимальную концентрацию всяких пороков, противопоставлявшихся благородному «гражданскому» элементу; в лучшем случае это были бесцветные, полуобразованные отрицательные личности.
В отличие от иностранных толстых журналов, дававших всегда на протяжении года несколько разнообразных и серьёзных статей военного характера, знакомивших широкую публику с развитием военной мысли и наиболее яркими военными событиями (взять хотя бы, всемирно известный «Ревю де дэ Монд»), наши толстые журналы, за редкими исключениями, считали недостойным касаться подобных предметов. В большинстве русских газет «военная рубрика» совершенно отсутствовала, чем они резко отличались от крупных французских и немецких органов.
Подобное отношение к военному делу принесло свои печальные плоды в чисто государственном значении. Систематически, преднамеренно отстраняя нашу интеллигентную молодежь от военной карьеры, оно создало крупные препятствия в деле национальной обороны, особенно в успешности комплектования офицерского корпуса. Особенно резко сказалось это с первого года Великой войны, когда после понесённого громадного урона офицерами, мы в противоположность союзникам и противникам не обладали достаточным военно-образованным слоем интеллигентного населения для быстрого пополнения потерь корпуса офицеров.
А.
«Возрождение» (Париж). № 1008, 6 марта 1928 г.