Убийство Царской Семьи и Европа

Харбин – чудный, диковинный плод взаимовлияния двух культур человеческой цивилизации, европейской и азиатской, словно дальневосточный кедр, обвитый виноградом.

Харбин – город, возникший по державной воле святого Царя-страстотерпца Николая II Александровича для строительства важнейшего ответвления Великого Сибирского пути, – Китайско-восточной железной дороги.

Харбин – место взаимосотрудничества и соседства двух великих народов, русского и китайского.

Как Париж в Европе, так Харбин в Азии – главный центр жизни русских беженцев 20-40-х гг. ХХ века, времени после падения монархии в России и установления советской власти до окончания Второй мировой войны.

ХАРБИНСКАЯ ТЕТРАДЬ, как и ПАРИЖСКАЯ ТЕТРАДЬ, представляет собой коллективный плод русской мысли, состоящий из отдельных авторских публикаций тогдашних книг и газет, рисующих Россию, в том числе дальневосточную, «которую мы потеряли», и пути возрождения новой России, которая обязательно воскреснет в былом величии и славе.

Благодарю Сергея Юрьевича Ерёмина, руководителя Исторической секции Русского клуба в Харбине, председателя ДИКЦ «Русское Зарубежье» и члена Русского географического общества (ОИАК, Владивосток) за содействие в работе над ХАРБИНСКОЙ ТЕТРАДЬЮ.

АНДРЕЙ ХВАЛИН

+

ЕКАТЕРИНБУРГСКОЕ ЗЛОДЕЯНИЕ

«Невероятным остаётся факт, что Европа до сих пор никакого урока из Ипатьевского злодейства не извлекла, преступления большевизма её ничему не научили».

Самая зловещая ночь в роковой истории России опустилась на землю 17 июля 1918 года. За девятнадцать истекших лет (статья опубликована в 1937 г. – А.Х.) Русский народ на мрачных безземельных окраинах внутри страны и на бесчисленных рубежах за границей пережил бесконечное число разочарований, видел бесчисленные преступления, знал невознаградимые национальные утраты, полные ужаса и отчаянья. Но на всём крестном пути народа Российского, на всех этапах жертвенно-настроенной эмиграции страшная и мрачная ночь, прошедшая в подвалах Ипатьевского дома, остаётся неповторимой по своему трагизму.

Многое, если не всё миновало, стёрлось почти без следа в очереди тяжких послевоенных и пореволюционных лет, но величайшая по преступности, жуткая по бессмысленности гибель Царственных мучеников в далёком сибирском углу продолжает волновать многие и многие национальные миллионы молодых и старых. Царская кровь вопиет не только к небу, но к сонмам Русских сердец.

Без содрогания нельзя вспомнить и теперь роковых часов, когда кучка наёмных и чужеродных палачей убила в полутёмном подвале Государя Императора Николая Второго, Императрицу Александру Фёодоровну, Наследника Цесаревича Алексея Николаевича, Великих княжон Ольгу Николаевну, Татьяну Николаевну, Марию Николаевну, Анастасию Николаевну и группу приближённых к ним Русских патриотов.

История всех народов вписала на свои страницы немало неслыханных преступлений и, однако, до большевиков никто подобного кровавого злодеяния не свершал, ни одна история ничего подобного не знает. В этом акте заключалось всё зло, существующее на земле, организм европейского мира как бы принял на себя чудовищное бремя заслуженной моральной расплаты, выдал чёрные обязательства на все последующие годы собственной судьбы и жизни.

В самом деле, несмотря на весь жестокий, беспредельно варварский лик Екатеринбургской Царской трагедии, народы и правительства Европы ничему от него не научились и никаких выводов не сделали. Поздно, конечно, говорить сейчас о какой то всеевропейской «культурной» справедливости на 19-м году большевистского владычества, на руинах прекраснейших славянских памятников и святынь, на гекатомбах антирелигиозного московского изуверства, на миллионах человеческих жертв, когда всё-таки красный Кремль выступает как равный у подъезда Ке-д,Орсэй (иносказательное обозначение французского министерства иностранных дел – А.Х.) и Вестминстерского аббатства (символ Англии, расположено рядом с парламентом и Биг-Беном – А.Х.).

Но невероятным остаётся факт, что Европа до сих пор никакого урока из Ипатьевского злодейства не извлекла, преступления большевизма её ничему не научили. В условиях кошмарного периода первой части кровавой, разнузданной до предала Русской революции, убийство Царской Семьи, как устрашающая глыба придавила сознание большинства культурных людей, отбросила грозную предупреждающую тень на цивилизацию целого полумира. Большевизм откинул все условные прикрытия, явив себя центром всех извращённых, преступных начал, презирая людские страдания, пренебрегая любыми принципами.

Что ещё можно было ожидать от каиновой орды, засевшей в ободранных кремлёвских дворцах? Каких социальных откровений, благодетельных соглашений, пактов и договоров ждала Европа от кучки интернациональных проходимцев, удачно присосавшихся к взбаламученному Российскому половодью, созданному утратами на Висле, у Перемышля, у Двины, на отражённых подступах к Парижу? (русские военные неудачи в Первую мировую войну – А.Х.) Что обещало человечеству пестро сшитое, безморальное, безответственное гнездо в обезглавленном Кремле кроме новых рек крови, преступлений, обмана и предательства? Европейское общественное мнение, европейский политический мир, всенародная культурная западная молва не заклеймили бессудного, проклятого в веках большевистского акта. Кремлёвскую клику никто не назвал решительно и ясно, как настоящих убийц, ни у кого не хватило мужества отвести палачам их настоящее место.

Высшие законы сделали то, что казалось невозможным. Мир утонул в крови после тех часов 17 июля восемнадцатого года, Европа не достигла спокойного берега, разочарования, преступления и мрачные ожидания стали её постоянным уделом. И в то же время физические и моральные испытания не расслоили Русский народ, не ослабили значения национальной идеи, не убавили, а безмерно усилили веру в грядущее Возрождение подлинной России.

Когда предназначенное свершится, а оно свершится скоро, Русский Народ, вся Русская Нация, прежде всего вспомнят о роковой дате Ипатьевского дела. Об убийцах, их идейных помощниках, о всех, кто остался глух и нем к всероссийскому незабываемому горю.

Харбинское время. Суббота, 17 июля 1937 г.