Роковые годовщины
Первая мировая и гражданская война разделила Россию на советскую и зарубежную. В историографии период между двумя мировыми войнами получил наименование INTERBELLUM или, по-русски, МЕЖВОЙНА. Осмыслению русской национальной зарубежной мыслью процессов и событий, приведших к грандиозным военным столкновениям в истории человечества, их урокам и последствиям посвящен новый проект «Имперского архива» INTERBELLUM/МЕЖВОЙНА. Для свободной мысли нет железного занавеса, и дух дышит, где хочет.
АНДРЕЙ ХВАЛИН
МИР БЕЗ РOССИИ
«Всякая попытка решить русский вопрос помимо России, будет постройкой на песках отлива».
Мы вступаем в полосу роковых годовщин. На этой неделе, 28-го июня (статья опубликована в 1939 г. – А.Х.), исполняется четверть века с того дня, когда в Сараево был убит наследник Австрийского престола, эрцгерцог Франц-Фердинанд. В тот же день исполняется двадцать лет с подписания Версальского Договора (завершившего Первую мировую войну – А.Х.). Между событием, которое привело к возникновению мировой войны, и тем договором, который должен был её закончить, прошло, таким образом, ровно 25 лет.
Едва ли в настоящее время кто-нибудь помянет добром тот день, когда начался «исторический перелом». Едва ли во многих странах итоги мировой войны представляются чем-то положительным. Быть может, только два государства выиграли в результате великой войны: Югославия, которая воссоединилась, окрепла, и с благодарностью поминает «Видов дан» Св. Вита, и Польша, воскресшая в результате войны и русской революции от целого века государственного небытия.
Для всех остальных государств отрицательные стороны войны намного перевесили её положительные результаты, не говоря о побеждённых, даже не о России, которую великая война ввергла в пучину революции, но и страна поплатились такими потрясениями своего внутреннего уклада, истекая кровью, что это не уравнивается возвращением Эльзаса и Лотарингии, ни потоплением всего германскогo флота!
Но в настоящее время Версальский договор едва ли найдёт многих поклонников. Мировая война была почти всеобщим проигрышем. Мирно уврачевать эти раны, содействовать восстановлению мирного общения народов не получилось. Быть может, это было неизбежно. Не даром президент Вильсон (28-й президент США в 1913-1921 годах – А.Х.) в минуту прозрения сказал, что равным и справедливым окончанием войны может быть только «мир без победы — мир без победителей и побеждённых». При «одной победе одной стороны нужна была бы, поистине, сверхчеловеческая мудрость для того, чтобы победители не увлеклись минутою своего торжества, и создали такие условия мира, которые отражали бы не временное соотношение сил, а соответствовали бы их отношениям на протяжении десятилетий и веков.
В 1860 году Бисмарк с огромным трудом, угрожая своей отставкой, добился вопреки желаниям своего короля и военных, таких условий мира для Германии, которые открывали возможность примирения в более или менее близком будущем.
В 1871 году тот же Бисмарк не проявил такой же дальновидности, и в условиях мира, продиктованных Франции, были заложены неизбежные предпосылки непримиримой вражды. В ещё большей мере творцы Версальского договора, находившиеся под влиянием той самой военной пропаганды, которая помогла им победить, не оказались способными отрешиться от данной минуты и строить для будущего, а не для настоящего дня.
Версальский мир был основан на представлении о том, что падшие во прах великие народы никогда не воскреснут в прежней силе. Послевоенную Европу устраивали так, чтобы три исторических великих империи Австро-Венгрия, Германия и Россия навсегда отошли в область преданий, это представление было и близоруким, и легкомысленным.
Великие народы обладают огромной живучестью. Нельзя переделать той формы, в которой произошло восстановление их сил. Но можно быть уверенным, что оно произойдёт. Это понимает и канцлер Хитлер, сказав «сколько ни воевать, сколько ни проливать крови, Франция останется Францией, Германия – Германией, Польша – Польшей и т.д.». Разумеется, к этому надо прибавить: и Россия – Россией.
Строители послевоенной Европы напоминают людей, которые во время исключительно сильного отлива, когда море ушло за черту горизонта, начали бы располагаться лагерем или далее строить дома на песках, с которых отхлынуло море. Можно было предсказать с неизбежностью, что прилив придёт и смоет все строения, возведённые на песках отлива. И чем дальше отлив, чем представлялась судьба того или другого великого народа, тем более грозным должен был вернуться прилив. Тем более яростным, в своей воскресшей силе, должен был появиться на исторической сцене побеждённый, но не сломленный народ.
Как раз на этих днях один из авторов Версальского договора, Андрэ Тардье, приоткрыл завесу над переговорами между главными представителями победителей, и он показал, что в последнюю минуту англичан обуял страх перед грядущими возможностями. Люди самых разных воззрений, и члены рабочей партии, и консерваторы, и представители Англии, и министры из доминионов убеждали Ллойд-Джорджа (премьер-министр Великобритании – А.Х.) смягчить условия мира, сделать их более приемлемыми для Германии. Ллойд-Джордж был готов на это пойти, но он встретил противодействие других союзников. И в конце концов ему ничего добиться не удалось.
Условия мира были таковы, какими их замыслили в первую минуту упоения победой. Праздно говорить о справедливости и несправедливости Версальского договора! Трудно сомневаться в том, что Германия-победительница едва ли оказалась бы более разумной и сдержанной! Брест-Литовский и Бухарестский договоры – прообразы «Германского мира», не оставляют иллюзии на этот счёт… Дело не в справедливости, а в жизненности договоров. Версальский договор был продиктован Германии, помимо её воли. Но он был также заключён и без России. Не были приняты во внимание никакие договоры, в свое время заключённые с Россией, не были учтены никакие её интересы.
В кругах Ллойд-Джорджа (и одного ли Ллойд-Джорджа?) считали, что Англия чудесным образом избавилась в результате войны от двух соперников: от противницы Германии, но также от союзницы России, от той «ледяной глыбы, нависавшей над Индией», как выразился английский премьер в откровенной речи осенью 1919 года. Близорукая мечта! Прошло двадцать лет с Версальского договора. Германия стоит перед Европой в своей новой воскресшей силе, проникнутая яростной горечью пережитых унижений…
А Россия? Думают ли, что под советской могильной плитой навеки похоронена мощь русского народа? Что и другая великая нация не воскреснет от унижений, в свою очередь? Такое убеждение лет пятнадцать тому назад высказывал Хитлер… Если он придерживается его и до сих пор, его ждут немалые разочарования! Мир может быть построен только на равновесии реальных сил. Образцом такого мира мог служить Венский конгресс 1814-5 года. На нём не было ни победителей, ни побеждённых. Благодаря фикции, возложившей на одного Наполеона всю ответственность за десятилетия войн, Франция Людовика XVIII на равных правах с другими державами участвовала в устроении Европы, вступала в соглашения с Англией и Австрией против России и Пруссии, зачастую играла решающую роль при спорах между союзниками.
И это было естественно. Франция и была, и осталась великой европейской державой. Германия не была допущена на Версальскую конференцию; условия мира были ей продиктованы. Но что осталось через двадцать лет от этих условий? В 1919 г. забыли простую истину: Германия также и была, и осталась великой европейской державой… Непрочный мир последних двух десятилетий рано или поздно сменится каким-то иным порядком. Следует надеяться, что это произойдёт без войны, без новых многомиллионных жертв, при этом нам не дано знать, перенесла ли бы Европа это новое испытание, или на этот раз вся бы сгорела в пожаре красной революции…
Но если разум восторжествует над страстями, и, если великие народы Европы найдут путь для мирного разрешения своих споров, следует помнить, что никакой новый порядок немыслим, пока на месте России продолжает существовать Коминтерн. И никакое разрешение русского вопроса одною ли державой или многими не может быть прочным, если, как это сделали в Версале относительно Германии, забудут простую истину: Россия и была, и останется великой (и не только европейской) державой. Всякая попытка решить русский вопрос помимо России, помимо русского национального государства, будет такою же постройкой на песках отлива.
С.С. Ольденбург[*].
«Возрождение» (Париж). № 4189, 23 июня 1939 г.
Примечание:
[*] Ольденбург Сергей Сергеевич (1888-1940) – русский правовед, историк царствования Императора Николая II. Из дворян Лифляндской губернии.
Окончил историко-филологический факультет Московского университета (1911) и юридический факультет Петербургского университета (1914).
По окончании обучения в 1916-1917 гг. служил в бюро по изучению экономической и финансовой жизни западных стран во время войны при общей канцелярии министерства финансов. Не принял октябрьскую революцию 1917 г. В 1918 г. стал участником Белого движения, вступив в Вооруженные силы Юга России. В 1919 г. являлся секретарем редакции газеты «Великая Россия», которая выходила в Ростове-на-Дону. Эмигрировал сначала в Финляндию, затем – в Германию. В 1923 г. перебрался в Париж. В марте 1922 г. стал секретарём Русского Народно-Монархического Союза. Был участником народно-монархического движения. Сотрудничал с газетами «Возрождение», «Россия», «Россия и славянство». В «Русской мысли» часто печатались его политические обзоры.
В историю исторической науки С.С. Ольденбург вошел как историк царствования Императора Николая II. В рамках данного хронологического периода С.С. Ольденбург стремился рассмотреть все аспекты общественной жизни, не ограничиваясь лишь политикой, экономикой или социальной сферой. Это позволяло создать подробную картину жизни в эпоху николаевского царствования. При написании своего главного двухтомного труда «Царствование Императора Николая II» С.С. Ольденбург использовал разнообразные источники: мемуары современников, переписку Государя Николая II, периодические издания, стенограммы заседаний Государственной Думы, документы Временной Чрезвычайной следственной комиссии (ВЧСК) Временного правительства. Кроме того, в распоряжении автора исследования были дубликаты актов Российской империи, которые хранились в Российском посольстве в Париже. Всё это придаёт работе С.С. Ольденбурга научную значимость.
В своих трудах С.С. Ольденбург не выделял Россию в отдельную цивилизацию, он видел в ней часть европейской цивилизации, но ту, которая несколько отличается по формам внутреннего устройства жизни от типов, распространённых в Западной Европе. Причём С.С. Ольденбург подчеркивал, что Россия – часть Европы, от нее отличающаяся, но не отстающая.
Основные труды: Выборы народных представителей. Пг.: Свет и свобода, 1917. 30 с. Государь Император Николай II Александрович. Факты и итоги царствования. Берлин, 1922. Россия перед революцией // Русский колокол. Берлин, 1927. №1. С.64-70. Состояние современного знания в вопросе о денежном обращении французской революции // Сборник статей, посвященных П.Б. Струве. Прага, 1925. С. 35–142; Экономическое положение и общественные классы советской России // Русская мысль. София, 1921; Царствование императора Николая II. т. 1. Белград, 1939; т. 2. Мюнхен, 1949.
Умер Сергей Сергеевич Ольденбург в пасхальную ночь 28 апреля 1940 года в Париже.