Фикции легитимизма

Первая мировая и гражданская война разделила Россию на советскую и зарубежную. В историографии период между двумя мировыми войнами получил наименование INTERBELLUM или, по-русски, МЕЖВОЙНА. Осмыслению русской национальной зарубежной мыслью процессов и событий, приведших к грандиозным военным столкновениям в истории человечества, их урокам и последствиям посвящен новый проект «Имперского архива» INTERBELLUM/МЕЖВОЙНА. Для свободной мысли нет железного занавеса, и дух дышит, где хочет.

АНДРЕЙ ХВАЛИН

+

О ЛЕГИТИМНЫХ ФИКЦИЯХ

«Очень небесполезно русским людям вглядеться в прошлое отечественного легитимизма».

Часть первая.

Исторический парадокс легитимизма заключается в том, что наиболее яркие, активные вспышки легитимного духа в России выражались, обыкновенно, восстанием против существующего государственного строя и наличной, признанной страною, верховной власти. Опирались же эти восстания обыкновенно на бунтарские элементы населения, поднимаемые путём демагогии. Отсюда истекали два последствия. Во-первых, легитимное начало в России никогда не торжествовало над началом просто династическим, ибо разбивалось о сопротивление народного большинства, не желавшего жертвовать порядком в стране личным интересам легитимного претендента. Во-вторых, противоестественный союз легитимной идеи с демагогией и анархией, в течение трёх веков, обогащал русскую историю бытовым явлением «легитимной фикции», то есть «самозванщины».

Реальная верховная власть в русском государстве, династия Романовых, с легитимной преемственностью считалась мало и условно. Выборный царь Михаил Романов был затем и призван, чтобы положить конец «легитимным фикциям» от имени угасающей старой династии. Слабая личность Михаила являет, что в нём выбран и посажен на престол был, собственно говоря, не он, но надёжный новый царствующий дом.

В XVII веке престолонаследие в нём было наследственное — выборное. Алексей Михайлович, Фёдор Алексеевич, одновременно, — и прямые престолонаследники и выборные, соборами принятые, цари. По смерти Фёдора Алексеевича, Нарышкины проводят в цари, в обход старшего брата, болезненного Ивана Алексеевича, младшего Петра, будущего Великого. Легитимная оппозиция, в которой, однако, сам Иван не принимает участия, выражается, в смуте Милославских, Хованского, Шакловитого, стрелецкими бунтами и обострением церковного раскола. Победа «легитимистов» приводит к номинальному двоевластию братьев — царей под фактическим правлением царевны Софьи. Через эту «легитимистку» корона едва — едва не ушла из рода Романовых в род Голицыных. Сомнительное торжество «легитимизма» продолжается семь лет. Затем контрреволюция Петра с потешными, Софья в монастыре, «легитимный» Пётр — фактический единновластитель. В 1696 г. брат Иван, скончавшись без мужского потомства, освободил Петра от последней (казалось бы) легитимной угрозы.

Казнь царевича Алексея и неупорядоченность, в какой оставил вопрос престолонаследия Пётр Великий, свидетельствуют, что он, собственным опытом познавший в юности непрочность легитимных прав, придавал им мало значения. Дочери Петра, Елизавета и Анна, оказались не наследницами, во-первых, потому, что были «неправого ложа», т. е. рождены Петром и Екатериною добрачно и лишь впоследствии «привенчаны». Во-вторых, потому, что имелся мужской потомок — девятилетний внук Петра, сын казнённого царевича Алексея, Пётр, будущий кратковременный император). Однако, вместо этого законного наследника, на престол восходит, волею Меньшикова и гвардии, преемница уже нисколько не легитимная, вдова Петра, Екатерина. Царствует два года. Корона, наконец, достаётся Петру Второму, однако, не по прямому наследственному праву, а по завещанию императрицы Екатерины, сделанному под влиянием Меньшикова. Царь — отрок, «вкушая, вкуси мало меду» и умер. Меньшиков не успел обвенчать его со своею дочерью, Иван Долгорукий со своею сестрою. Однако, была сделана попытка провести эту вторую «разрушенную невесту», Екатерину Долгорукую, на императорский престол, путём подложного завещания, сфабрикованного от имени покойного царя — жениха. Только лютая вражда и соперничество аристократии новой и старо-боярской воспрепятствовали этому плану переместить скипетр Романовых в руки Долгоруких. А линия Петра Великого должна считаться иссякшею, за «неправостью ложа» Елизаветы Петровны, хотя именно к ней тянутся симпатии народа и гвардии, хотя она носит титул «цесаревны» и помянута в завещании Екатерины на случай смерти Петра II бездетным.

Тут свершается шаг, как будто, архи-легитимной поправки к прошлому. После 34-летнего отчуждения, престол возвращается в старшую линию Романова дома, — воцаряется дочь царя Ивана Алексеевича, Анна Иоанновна. Однако, корона досталась ей не по легитимному праву, а выборным порядком, по соглашению с «верховниками», на конституционных условиях, «пункты» коих она публично разорвала, как скоро почувствовала, что гвардия против конституции и — за неё. Правит десять лет — жуткие годы Бироновщины. Всё время волнуется наследственным вопросом, не ушёл бы престол обратно в младшую линию — к «незаконным» наследницам, Елизавете Петровне — прямо, Анне Петровне — в лице её сына, «чёртушки из Голштинии», так звала ненавидящая императрица будущего Петра III. Во избежание, завещает корону младенцу в колыбели, своему внучатому племяннику, внуку Екатерины Брауншвейгской, сыну её дочери Анны Леопольдовны в браке с Антоном Ульрихом Брауншвейг — Вольфенбюттельским. Так-то далеко увели русское престолонаследие поиски легитимного преемства. Завершился же этот легитимный опыт тем, что в одну зимнюю ночь лейб-компанская рота выбросила Брауншвейгскую фамилию из Зимнего дворца в Холмогоры и возвела-таки на трон «дщерь Петрову».

«Кроткая Елисавет» «иллегитимно» царствует двадцать лет и с большим неудовольствием передаёт престол, за неимением лучшего наследника, несимпатичному ей племяннику Петру III Фёодоровичу. Легитимный же император Иван Антонович, тем временем, сидит узником в Шлиссельбурге. Пережил этот несчастный Елизавету, пережил и Петра Фёодоровича, низвергнутого «Петербургским действом» 1762 г. Законный и прямой наследник Петра III, сын Павел, отстранён матерью от престола. 36 лет спустя, он успевает получить корону только потому, что Екатерина Вторая умерла, разбитая параличом, не успев опубликовать акта, которым устраняла его от престолонаследия.

Александр Амфитеатров[*].

«Возрождение» (Париж). № 140, 20 октября 1925 г.

 (Окончание следует)

Примечание:

[*] Амфитеатров Александр Валентинович (1862-1938) — русский писатель. Отец — Валентин Николаевич Амфитеатров, протоиерей, настоятель Архангельского собора Московского Кремля, мать — Елизавета Ивановна (урождённая Чупрова), дочь мосальского протоиерея Иоанна Филипповича Чупрова. Окончил 6-ю Московскую гимназию (1881) и юридический факультет Императорского Московского университета (1885). В молодости увлекался либеральными и противогосударственными идеями, за что подвергался преследованиям властей. Выехал за границу, где 16 мая 1905 года был посвящён в парижскую масонскую ложу «Космос» № 288, находившуюся под эгидой Великой ложи Франции. Член ложи по 1908 год. О своём масонском периоде оставил сатирические заметки. В 1916 году вернулся в Россию и возглавил отдел публицистики газеты «Русская воля». В конце 1917 года редактировал газету Совета союза казачьих войск «Вольность», в 1917-1918 годах печатал статьи, направленные против большевиков. 23 августа 1921 года эмигрировал с семьёй в Финляндию. С ноября 1921 года по весну 1922 года жил в Праге, затем в Италии. Сотрудничал во многих периодических изданиях русской эмиграции, в том числе «Возрождение» (Париж). Умер 26 февраля 1938 года в Леванто.