Сын Наполеона
«ПАРИЖСКАЯ ТЕТРАДЬ» получена из Франции вместе с другими историческими артефактами русского рассеяния, возникшего в мире после революции 1917 года. Она собиралась на протяжении многих лет одним русским эмигрантом и представляет собой сборник вырезок из русскоязычных газет и журналов, издаваемых во Франции. Они посвящены осмыслению остросовременной для нынешней России темы: как стало возможным свержение монархии и революция? Также в статьях речь идёт о судьбах Царской Семьи, других членов Династии Романовых, об исторических принципах российской государственности. Газетные вырезки и журнальные публикации читались с превеликим вниманием: они испещрены подчёркиванием красным и синим карандашами. В том, что прославление святых Царских мучеников, в конце концов, состоялось всей полнотой Русской Православной Церкви, есть вклад авторов статей из ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ и её составителя. Благодарю их и помню.
Монархический Париж является неотъемлемой частью Русского мира. Он тесно связан с нашей родиной и питается её живительными силами, выражаемыми понятием Святая Русь. Ныне Россию и Францию, помимо прочего, объединяет молитва Царственным страстотерпцам. Поэтому у франко-российского союза есть будущее.
АНДРЕЙ ХВАЛИН
Публикации первого тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ: http://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parigskaya-tetrad/.
Публикации второго тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ-2: http://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parizhskaya-tetrad-2/.
Публикации третьего тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ-3: http://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parizhskaya-tetrad-3/.
Публикации четвёртого тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ-4: https://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parizhskaya-tetrad-4/
Публикации пятого тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ-5: https://archive-khvalin.ru/category/parizhskaya-tetrad-5/
+
СЫН НАПОЛЕОНА
Легенда и действительность.
Часть первая.
Орленок.
Dors, Ce n’est pas toujours la légende qui ment,
Un vers est moins trompeur parfois qu’un document,
………………………………………………………..
Dors, tu fus ce Jeune homme, et ce Fils, quoi qu’un dise,
Dors, tu fus ce martiyr; du moins, nous le voulons,
- E. Rostand[1]
Одним из сильных впечатлений, которые запомнились мне из заграничного путешествия 24 года тому назад (т.е. 1908 г., поскольку статья опубликована в 1932 г. к 100-летию смерти сына Наполеона – А.Х.), было посещение часовни Капуцинов в венском императорском замке. Там, в полутёмном полуподвальном помещении, стоят гробницы эрцгерцогов и принцев Габсбургскою дома: низкие, серые или жёлто-белые, они отличаются друг от друга, по большей части, только надписями. И вот, на одной из этих гробниц – гора цветов: букеты, венки, большие и малые, лилии и фиалки, – особенно фиалки. Среди исторических гробниц — одна, как будто живая, к которой продолжают приносить надгробные цветы… Это была гробница герцога Рейхштадтского, сына Наполеона[2] и Марии-Луизы[3].
В этих цветах и венках чувствовалась сила наполеоновской легенды! Никому не приходило в голову приносить цветы на могилы эрцгерцогов и принцев – кроме одного: к его могиле продолжали стекаться «паломники» из разных стран, и наполеоновские фиалки в обилии украшали гробницу его безвременно угасшего сына.
«Орлёнок», Наполеон II – на суровом фоне воинственной наполеоновской легенды является самым волнующим и трогательным из её образов. О нём мечтали, им томились многие в годы своей молодости, переживая его тоску, его трагическую судьбу, завершившуюся ранней смертью.
Твой конь, как прежде, вихрем скачет
По парку позднею порой.
Но в сердце тень и сердце плачет,
Мой принц, мой мальчик, мой герой!
Мне шепчет голос без названья:
Ах, гнёта грезы не снести.
Пред вечной тайной расставанья,
Прими, о, принц, моё прости…
……………………………………..
Прощай, сражённый грёзой воин,
Орлёнок раненый, прощай!
Ты был мой бред, светло-немудрый!
Ты сон, каких не будет вновь.
Прощай, мой герцог светлокудрый,
Моя великая любовь!
Это стихи из первой книги Марины Цветаевой («Вечерний Альбом»), написанные в возрасте около пятнадцати лет, передают то, что переживали многие и многие, жившие легендой «Орлёнка».
Сын Наполеона, о котором так мало было известно, который так рано умер; не совершив великих дел, но о котором сохранились предания, чьи портреты украшают – и в оригиналах, и в скромных копиях – стены стольких домов, стал в известной степени легендарным, литературным образом.
Эта легенда начала создаваться ещё при его жизни. В 1829 году поэт-бонапартист Бартелеми, посетивший Вену, но не видевший принца, опубликовал поэму «Сын Человека». В этой поэме сын Наполеона изображался, как пленник, которого воспитывают во вражде к Франции и к имени своего отца; автор описывает появление принца в ложе театра, пишет о его бледности, о печати смерти на его лице, бросает намеки на некую «современную Локусту»[4], которая своим ядом медленно губит принца. Правительство Реставрации создало рекламу этой поэме, возбудив против её автора судебное преследование. Процесс Бартелеми, который произнёс в стихах свою защитительную речь, много содействовал оживлению наполеоновской легенды.
Затем, когда герцог Рейхштадтский скончался в 1832 году, в обстановке, казалось, позволявшей бы ему надеяться на возвращение французского престола, легенда о том, что принца загубили, что его отравили, стала настолько распространённой, что даже австрийский двор, высокомерно-равнодушный к людской молве, счёл нужным нечто предпринять, чтобы её рассеять. Французский эмигрант Монбель, бывший министр Карла Х-го, опубликовал книгу о герцоге Рейхштадтском, в которой излагал его жизнь и ход его болезни на основании многочисленных свидетельств и документальных данных. Книга Монбеля послужила, между прочим, основанием для «скептической» версии о сыне Наполеона: в ней герцог Рейхштадтский представлялся незначительным молодым человеком, всецело воспринявшим австрийские традиции, мало имевшим общего со своим знаменитым отцом.
Но легенда Наполеона продолжала расти и шириться. Она оказалась настолько действенной, что открыла его племяннику, умному, хотя и мало царственному Людовику Наполеону, доступ на французский престол. В этой легенде единственный законный сын Наполеона, король Римский, для которого Император строил такие грандиозные планы, занимал слишком видное место, чтобы какой-либо скептицизм мог заглушить молву об «Орлёнке».
Эта легенда сложилась окончательно к концу века, когда мемуары единственного близкого друга герцога Рейхштадтского, графа Прокеш-Остена, открыли многое из его жизни и настроений. В законченной классической форме эта легенда воспроизведена в знаменитой пьесе Ростана; подлинная трагическая красота предмета заставляет в ней забыть о жеманности и ходульности отдельных мест и положений. Теперь та же легенда, в виде говорящего фильма, составленного по пьесе Ростана, обходит экраны всего мира…
Герцог Рейхштадтский изображается в ней, как жертва своей судьбы. Он – французский принц, который гордится своим отцом, мечтает о Франции, страдает от того, что обречён жить в плену у врагов. Окружающие стараются скрыть от него всё, что относится к Наполеону. Напрасно: «Орленок» находит способы узнать правду о своём отце. Танцовщица Фанни Эльслер, приходящая к нему под предлогом любовных свиданий, рассказывает ему, как затверженный урок подробную историю наполеоновских военных походов.
Но его мечты разбиваются о жестокую волю Меттерниха, который не хочет допустить восстановления на престоле сына Наполеона; с другой стороны – у самого герцога не хватает смелости и решимости дерзнуть на великое начинание. И он неудачно пытается бежать, чувствует свое бессилие, и, наконец, угасает, слушая в смертный час чтение рассказов о своих крестинах в Париже. «Я был больше, когда я был меньше», — говорит он перед кончиной. «История не запомнит юношу, которого сжигала лихорадка великих дел, но она всегда будет помнить маленького ребенка в его колясочке с козами…»
Скептики говорили: ничего подобного не было! Герцог Рейхштадтский был австрийским офицером, гордившимся своим родством с императорским домом, изящным кавалером венских балов; всё остальное – поэтический вымысел. От времени до времени скептики находили тот или иной документ, какое-нибудь письмо или юношеское сочинение герцога, будто бы подтверждавшее эту версию. Чаще всего в этой связи упоминают о том сочинении, которое (15-ти лет) герцог писал о жизни австрийского полководца, графа Шварценберга; в этом сочинении, Наполеон именовался «Буонапарте», французские войска назывались «врагами», а в одном месте даже говорилось о «жестоком сердце» Наполеона. Шварценберг, руководивший австрийскими войсками во время кампании 1813 и 1814 гг., представлялся героем-победителем (это сочинение, между прочим, было написано герцогом в качестве упражнения в итальянском языке).
Эти старания скептиков вызвали гневную отповедь Ростана:
«Пускай чваный архивариус ищет, копается, наводит справки: поэт прав и тогда, когда он ошибается!» И затем, обращаясь к самому «Орлёнку», поэт говорит: «Спи! Не всегда легенда не права. Стих порою правдивее документа! Спи! Ты был тем Юношей, ты был тем Сыном, ты был тем мучеником – по крайней мере, мы так хотим»![5].
Бывает, что литературные образы становятся живее исторических фигур. Вероятно, ни один действительный датский принц не известен так, как «Гамлет, принц Датский»… Быть может, если бы скептики даже и были правы, образ «Орлёнка» оказался бы живее той фигуры, которую пытались рисовать «архивариусы». Но в настоящее время, после того как раскрылись тщательно оберегавшиеся архивы дома Габсбургов, имеется возможность создать себе действительное представление о сыне Наполеона. И эта возможность привела к тому, что версия «скептиков» оказалась посрамлённой. Подлинный образ герцога Рейхштадтского, если он и не совпадает с ростановской легендой, во всяком случае – большая трагическая фигура.
Австрийская газета, вспоминающая об «Орлёнке» по поводу столетия его смерти, пишет:
«Если бы молодой принц удовлетворился тем, чтобы скакать на великолепном арабском коне, в белом изящном мундире австрийского полковника, по тогда очень узким улицам города Вены, как он иногда делал, привлекая взоры молодых девиц из-за кружевных занавесок, он мог бы дожить в Вене до восьмидесяти лет и оставаться вечно обожаемым женщинами, маленьким «будто бы Наполеоном». Но герцог Рейхштадтский, проникнутый плутарховским честолюбием, стремился мнимое величие воплотить в действительность. И, в конце концов, он погиб на этом противоречии между мнимым и действительным… Он не столько погиб от неизлечимой болезни, сколько ушёл от неизлечимой жизни»…
По поводу столетия его смерти вышло уже несколько книг»[6]. Из них одна, составленная Ж. де Бургуэном, который уже и ранее опубликовал бумаги герцога Рейхштадтского, извлечённые из архива его воспитателя графа Дитрихштейна, представляет собою законченную монографию с большим количеством неизданных до сих пор документов». Она даёт возможность воспроизвести подлинный образ «Орлёнка» – Франца, герцога Рейхштадтского.
(Окончание следует)
С. С. Ольденбург[7].
«Возрождение» (Париж). № 2607, 22 июля 1932 г.
Примечания:
[1] Спи, легенда не всегда лжива, стих иногда вводит
в заблуждение меньше, чем документ.
……………………………………………………….
Спи, ты был тем юношей и тем сыном, что бы ни говорили,
спи, ты был этим мучеником; по крайней мере, мы этого хотим.
Э. Ростан
[2] Наполеон II – Наполеон Франсуа Жозеф Шарль Бонапарт, король Римский, он же Франц, герцог Рейхштадтский (1811-1832) — сын и наследник (единственный законнорождённый ребёнок) Наполеона I Бонапарта, императора французов. Провозглашённый Римским королём при рождении, он фактически не правил, проведя жизнь при венском дворе своего деда, императора Франца I, и умерев от туберкулеза в 21 год.
[3] Мария-Луиза Австрийская (1791-1847) — дочь императора Священной Римской Империи Франца II, ставшего в 1806 г. императором Австрии Францем I. Вторая супруга Наполеона I, императрица Франции в1810-1814 годах. После отречения Наполеона — герцогиня Пармы.
[4] Локуста (Locusta/Lucusta; казнена в 69 году, Римская империя) — римская отравительница, предположительно. Считается, что её услугами пользовались императоры Калигула и Нерон. Рассказывали, что она постоянно принимала небольшие дозы яда, сделавшись, таким образом, неуязвимой для отравления.
[5] Французский оригинал См. эпиграф.
[6] См., напр.: Jean de Bourgoing. Le fils de Napoleon. Roi de Roma Prince de Parma. Due de Reichstadt. Payot. Paris. 1932. P. 391. Avec 9 gravures. Octave Aubry. Le roi de Rome. Fayard. Paris. 1932. P. 469.
[7] Ольденбург Сергей Сергеевич (1888-1940) – русский правовед, историк царствования Императора Николая II. Из дворян Лифляндской губернии.
Окончил историко-филологический факультет Московского университета (1911) и юридический факультет Петербургского университета (1914).
По окончании обучения в 1916-1917 гг. служил в бюро по изучению экономической и финансовой жизни западных стран во время войны при общей канцелярии министерства финансов. Не принял октябрьскую революцию 1917 г. В 1918 г. стал участником Белого движения, вступив в Вооруженные силы Юга России. В 1919 г. являлся секретарем редакции газеты «Великая Россия», которая выходила в Ростове-на-Дону. Эмигрировал сначала в Финляндию, затем – в Германию. В 1923 г. перебрался в Париж. В марте 1922 г. стал секретарём Русского Народно-Монархического Союза. Был участником народно-монархического движения. Сотрудничал с газетами «Возрождение», «Россия», «Россия и славянство». В «Русской мысли» часто печатались его политические обзоры.
В историю исторической науки С.С. Ольденбург вошел как историк царствования Императора Николая II. В рамках данного хронологического периода С.С. Ольденбург стремился рассмотреть все аспекты общественной жизни, не ограничиваясь лишь политикой, экономикой или социальной сферой. Это позволяло создать подробную картину жизни в эпоху николаевского царствования. При написании своего главного двухтомного труда «Царствование Императора Николая II» С.С. Ольденбург использовал разнообразные источники: мемуары современников, переписку Государя Николая II, периодические издания, стенограммы заседаний Государственной Думы, документы Временной Чрезвычайной следственной комиссии (ВЧСК) Временного правительства. Кроме того, в распоряжении автора исследования были дубликаты актов Российской империи, которые хранились в Российском посольстве в Париже. Всё это придаёт работе С.С. Ольденбурга научную значимость.
В своих трудах С.С. Ольденбург не выделял Россию в отдельную цивилизацию, он видел в ней часть европейской цивилизации, но ту, которая несколько отличается по формам внутреннего устройства жизни от типов, распространённых в Западной Европе. Причём С.С. Ольденбург подчеркивал, что Россия – часть Европы, от нее отличающаяся, но не отстающая.
Основные труды: Выборы народных представителей. Пг.: Свет и свобода, 1917. 30 с. Государь Император Николай II Александрович. Факты и итоги царствования. Берлин, 1922. Россия перед революцией // Русский колокол. Берлин, 1927. №1. С.64-70. Состояние современного знания в вопросе о денежном обращении французской революции // Сборник статей, посвященных П.Б. Струве. Прага, 1925. С. 35–142; Экономическое положение и общественные классы советской России // Русская мысль. София, 1921; Царствование императора Николая II. т. 1. Белград, 1939; т. 2. Мюнхен, 1949.
Умер Сергей Сергеевич Ольденбург в пасхальную ночь 28 апреля 1940 года в Париже.