Земледельцы-евреи

ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЫ ПО НУЖДЕ

Еврейские земледельческие колонии в России и мире.

Россия задолго до революции имела значительное аграрное перенаселение, т.е. избыток населения, занятого преимущественно земледелием. Не только крестьяне, но даже большое количество жителей уездных городов были хлебопашцами. По мере расширения сети железных дорог и уничтожения лесов уменьшался зимний заработок, а распространение сельскохозяйственных машин не только в помещичьих, но и в крестьянско-казачьих хозяйствах из года в год усиливало избыток в деревне рабочей силы, оплата которой соответственно уменьшалась.

Так в середине 70-х годов прошлого столетия (т.е. 19 века – А.Х.) рабочие в степных губерниях получали при уборке пшеницы 3-5 рублей в день, а 20 лет позже всего 1-1 руб. 50 коп. Бороться с последствиями перенаселения возможно лишь путём интенсификации сельского хозяйства, главным образом, распространением трудоёмких культур (сахарная свёкла, табак, огороды), переселением на редко населённые окраины и особенно отвлечением землевладельцев к другим занятиям в промышленности, транспорте и торговле. Уравнительное же перераспределение земельной собственности, столь симпатичное нашей дореволюционной передовой интеллигенции, влекущей за собой в русских условиях обычно понижение производительности земли, очевидно делу помочь не может.

Узаконенный на первых порах советской властью чёрный передел уничтожил все частновладельческие и крупные крестьянские хозяйства. Наступило резкое понижение производительности всего сельского хозяйства и связанных с ним отраслей промышленности. Крестьяне наиболее густонаселённых губерний сразу лишились ежегодного миллиардного заработка в крупных имениях, не компенсируемого ничтожным увеличением землепользования (в среднем на всю Россию 0,2 дес. на едока, во многих местностях значительно меньше). Аграрное перенаселение выявилось в полной силе.

Советская статистика исчисляет количество лишних людей в деревне от 20-26 миллионов, т. е. равное по меньшей мере половине населения Франции. Отсюда естественное стремление крестьян к городским заработкам. Число ищущих таковых всё возрастает, и уже в 1926-1927 году, по данным Малой Советской Энциклопедии, достигло 3 с пол. миллионов.

При таких условиях представляется полнейшим безумием затея советской власти обратить в хлеборобов сотни тысяч евреев-ремесленников и торговцев, в подавляющем большинстве горожан.

Осуждая «пустой замысел» большевиков, И.М. Бинкерман в собрании Отечественного Объединения русских евреев заграницей (Берлин), указал на то, что история не знает случая возвращения городского населения на землю. Действительно, мы видим в разных странах, как безработные фабричные и ремесленники оказываются непригодными для полевых работ. Германия, при 3 с пол. мил. безработных, ежегодно не может обойтись без 200 тысяч польских рабочих обоего пола, преимущественно на свекловичных плантациях. Опыт применения безработных англичан на канадских фермах оказался неудачным. В прошлом столетии шло постепенное завоевание белой расой американских прерий, африканского «Фелдта», тихоокеанских островов. Теперь же несмотря на развитие путей сообщения и большую безопасность, желающих быть пионерами год от года меньше. Эмигранты оседают в приморских городах, предпочитая подначальный труд самостоятельному сельскому хозяйству. Имперская хозяйственная конференция 1923 года в Лондоне признала огромное государственное значение белой колонизации в пределах Британской Империи, но несмотря на все усилия «Оверсиц Сеттлемен Комити», не удалось достигнуть увеличения числа переселенцев.

Прежде хозяйственные кризисы разрешались эмиграцией, теперь же этот естественный и дешёвый способ регулирования социальной нужды отпадает. Если так обстоит дело с немцами и англичанами, сравнительно недавно оторванными от земли, то насколько же фантастична надежда обратить в работоспособных сельских хозяев слабосильных евреев: приказчиков, провизоров, музыкантов, часовщиков, портных и сапожников, даже отдалённые предки которых не были земледельцами! Во все времена и во всех странах диаспоры количество евреев земледельцев было ничтожно, лишь в редких случаях мы встречаем их в качестве виноделов и табаководов. Ярким примером отсутствия у них призвания к сельскому хозяйству служит история Эльзаса, где в Средние века евреи жили в городах. В 17-м веке вытесненные из них, они, по свидетельству еврейского историка, «сделались сельскими жителями без любви к земледелию и остались таковыми в течение всего 16-го столетия». Правительственные попытки привлечь их к сельскому хозяйству не имели успеха.

В годовом отчёте Префекта Нижнего Рейна за 1799 год сообщается в качестве редкого случая достойного подражания об успехе на сельскохозяйственном поприще некоего Герцеля Блох, а из того же отчёта мы узнаем, что в департаменте имелось 587 евреев коробейников. Большинство же торговало старыми вещами, скотом, занимались покупкой и попутно мелким ростовщичеством, что часто приводило к столкновениям с крестьянами… В 19 столетии, уравненные в правах с другими гражданами, большинство быстро порвало связь с деревней и рассеялось по всем городам Франции. Вообще история опытов обращения евреев в земледельцев, как в России, так и в других странах не даёт никаких оснований надеяться на успех советской колонизации – наоборот.

В России в первую половину прошлого столетия (т.е. 19-го века – А.Х.) правительство настойчиво стремилось привлечь евреев к сельскому труду и издавало разные законы, облегчавшие приобретение и аренду поземельной собственности. Мысль создания особого класса сельских поселян-евреев дана была польским историком Чацким и евреем Натаном Наткиным сенатору поэту Державину, командированному императором Павлом I в 1799 году в Белоруссию для исследования причин свирепствовавшего там голода. В числе разных мер Державин предложил «к обузданию корыстных промыслов евреев» (подразумевая под этим шинкарство и ростовщичество) разделить чрезмерно густое и бедное еврейское население путём образования колоний в губерниях Новороссийской и Астраханской. В 1802 году была по Высочайшему повелению учреждена особая комиссия с участием евреев из каждой губернии, результатом которой явился закон 1804 года, разрешивший евреям покупать и арендовать землю в западных и юго-западных губерниях для обработки, как личным, так и наёмным трудом. Немало влиятельных евреев старались возбудить в своих единоверцах стремление к земле. Желающие сделаться колонистами должны были представить удостоверение о физической пригодности к земледельческому труду и обладать 400 рублями для уплаты за землю и оборудование. В 1806 году первые поселенцы из губерний Витебской и Могилёвской спустились по Днепру в Херсонскую губернию, основали там семь колоний на землях, предварительно одобренных их ходоками Финкельштейном и Либерманом. Тем не менее очень скоро со стороны новосёлов начались жалобы на плохое качество участков и вредный климат; непривычные жизненные условия вызвали болезни с большим процентом смертности. Колонии стали таять; многие жители распродали за гроши свои имущества и возвратились совершенно разорённые на родину; остались беднейшие.

В общем, к 1810 году, когда переселение прекратилось за исчерпанием средств, было поселено всего 1690 семейств.

Новая попытка устроить на земле свыше тысячи семейств произведена в 1823 году начальником иностранных колоний юга России, добросовестным и хозяйственным администратором, генералом Инзовым. При его управлении улучшилось экономическое положение колоний, но его строгости не понравились колонистам, и часть из них возвратилась на родину. Из оставшихся многие бросали землю и самовольно уходили в города. Чтобы воспрепятствовать этому, положение 1829 года воспретило отлучки из колоний более чем на 3 месяца и то только в свободное от полевых работ время. Самовольно отлучившиеся, а также неисправимо буйные и нерадивые по хозяйству, подлежали отдаче на военную службу или ссылке на поселение в Сибирь.

С воцарением Николая I колонизационная деятельность правительства значительно оживилась под влиянием своеобразного взгляда императора на разрешение еврейского вопроса. Мало веря в законы наследственности, он не разделял мнения Гюстава Лебона (1841-1931, французский социальный психолог, социолог, антрополог; известен трудами в области т.н. «Психологии толпы» — А.Х.), утверждающего, что нашими устами нередко говорят сотни наших предков, и что одна из величайших ошибок – предполагать возможность изменения народной души новыми учреждениями. Самодержавный государь был убеждён, что распоряжением свыше можно обратить горожан, прирождённых торговцев и ремесленников, в земледельцев и воинов. Этим объясняется, как личный его интерес к еврейским колониям, так и отнятие от родителей 12-летних мальчиков для определения в военные школы «кантонистов», учреждённые в отдалённых восточных губерниях. Последняя жестокая мера, не давшая никаких положительных результатов и возбуждавшая понятное негодование в заграничной печати, применялась в течение 30 лет вплоть до вступления на престол императора Александра II.

Если и не все колонизационные мероприятия были удачны, то в общем надо признать, что льготы, оказанные переселенцам, были чрезвычайны. Манифест 1835 года дал право евреям покупать и арендовать казённые и частновладельческие земли во всей черте оседлости: поселенцы освобождались от некоторых налогов и повинностей. Евреи, поселившие на своей земле 50 семейств, получали почётное гражданство, сто семейств – личное дворянство. Дети колонистов могли поступать во все гражданские учебные заведения до университетов включительно. Но все эти льготы не привлекали евреев в Новороссийские степи, и комиссии под председательством министра финансов графа Канкрина, назначенной для выяснения неуспеха переселения, пришлось опять выслушивать сетования на неблагоприятные климатические и почвенные условия, не препятствовавшие, однако, благоденствию смежных колоний немцев и болгар, а также сёл русских крестьян, переселяемых помещиками из всех концов империи. Наиболее влиятельные генерал-губернаторы, Bаршавский – кн. Паскевич-Эриванский и Новороссийский – ген. Воронцов, сочувствовали еврейской колонизации. По предложению первого, в 1842 г. еврейские общины Варшавы и Калиша основали общества для поощрения земледелия, но деятельность их имела временный успех. Кн. Воронцов делал всё от него зависящее для поддержания новосёлов. Большинство из них были торговцы, остальные ремесленники, из коих только портные, сапожники и кузнецы нашли работу на месте, другие же, продолжая числиться земледельцами, постепенно переселялись в новые быстро развивавшиеся южные города.

В 1846 году колонии перешли в ведение министерства государственных имуществ, во главе которого стоял просвещённый государственный деятель гр. Киселёв. При личном осмотре он пришёл к убеждению, что одна из причин неудовлетворительного состояния колоний отсутствие руководительства неопытными в сельском хозяйстве евреями, почему учреждены были сельские приказы со старостами немцами, из числа так называемых «мустервиртов». Переселение этих образцовых хозяев было прекращено в 1872 году, т. к. от них было мало пользы евреям. Не помогли также, учреждённые в 1849 году, сберегательные и вспомогательные кассы, поощрительные награды за успешное ведение хозяйства, помощь извне богатых единоверцев, и все это при большом земельном наделе до 40 дес. на семью. В 1866 году, когда была прекращена дальнейшая еврейская колонизация в губерниях Херсонской и Екатеринославской, числилось 37 колоний с 40 тысячным населением, но в 1869 году, при проверке свыше десяти тысяч были исключены из разряда земледельцев.

О печальном состоянии еврейских поселений в 80 годах можно судить по детским воспоминаниям Льва Бронштейна, будущего Троцкого («Моя жизнь» 1930). Громоклея, Херсонская колония, где он учился, «расположена по обеим сторонам балки: по одну сторону еврейская колония, по другую немецкая; в немецкой — опрятные дома, покрытые частью камышом, частью черепицей, лошади крупные, коровы сытые. В еврейской части – разваливающиеся дома, протекающие крыши, жалкий скот».

В западных губерниях с 1835-1859 гг. евреи селились на государственных и частных землях, и за основание колоний многие богатые евреи получили почётное гражданство. В 1870 г. в 200 колониях от Ковно до Житомира числилось 35 с полов. тыс. жителей, но к началу текущего столетия (т.е. 20-го в. – А.Х.) количество их значительно сократилось. Всего перед началом войны (Первой мировой – А.Х.), в тогдашних пределах империи, только около 52 тысяч евреев были заняты в сельском хозяйстве, считая в этом числе и давних обитателей Кавказа, так называемых горских евреев.

Ещё большую неудачу постигли попытки земледельческой колонизации в Соед. Штатах, куда после ряда погромов на юге России в начале восьмидесятых годов направилась главная волна еврейской эмиграции. Несмотря на разностороннюю, чрезвычайно щедрую помощь со стороны могущественной «Аллианс Израэлит», различных американских организаций и частных благотворителей — сотни колоний, построенных как на коммунистических, так и на капиталистических основаниях как в чернозёмных степях Дакоты, так и в субтропической Луизиане, благодатной Калифорнии, за редчайшими исключениями, оказались нежизнеспособными. Во многих случаях колонисты разбегались, не дождавшись первого урожая. К началу текущего столетия (т.е. 20-го века – А.Х.) удержалось лишь несколько колоний преимущественно в Новой Англии, близ Нью-Йорка, жители которых успешно работая в мастерских готового платья, фактически перестали быть земледельцами.

Большая «Американская Энциклопедия» свидетельствует, что еврейское население Соед. Штатов дало стране непропорционально много изобретателей, юристов, врачей, раввинов, журналистов, профессоров, но не называет ни одного известного деятеля в области агрономии и сельского хозяйства.

Не блестящи также результаты сельскохозяйственной колонизации евреев даже в Палестине, где земледельческому движению было положено основание учреждением в 1870 г., на средства «Аллианс Израэлит», образцового сельскохозяйственного училища. Иммиграция, прерванная войной, особенно усилилась после известной «Бальфурской декларации» (Декларация Бальфура — письмо, написанное 2 ноября 1917 года, Артуром Бальфуром, министром иностранных дел Великобритании, для британского сиониста лорда Вальтера Ротшильда. В этой декларации Великобритания выразила поддержку созданию “еврейского национального дома” на территории Палестины – А.Х.) причиняющей в настоящее время столько хлопот правительству Макдональда (правительство Великобритании в тот период, под его контролем находилась Палестина – А.Х.).

Базой национального хозяйства в Палестине должно бы быть земледелие, но именно земледелие развивается там безнадёжно медленно, несмотря на огромную финансовую поддержку со стороны. О размерах её можно судить по тому, что за 10 последних лет одни американские евреи пожертвовали на разные дела в Палестине 5 миллиардов долларов.

Всё было испробовано в течение 60 лет: сельскохозяйственные коммуны и производительные кооперативные товарищества, единоличные хозяйства на кооперативной базе, интеллигентные поселки, как интенсивные, так и экстенсивные системы хозяйства, но результаты, за редким исключением, были неутешительны. Лишь огромные средства колонизационных обществ и сионистское движение предотвращают полный развал. По утверждению компетентного англичанина, большинство колоний едва ли могло бы существовать без посторонней помощи. По его же словам, в прошлом не был сделан соответствующий подбор колонистов по трудоспособности. «Многие, к тому же, не имели ни малейшего желания лично работать; их идеал колонизации состоял в том, чтобы предоставить феллахам всю тяжёлую работу».

Ко всему этому надо добавить нездоровое стремление к земельной спекуляции, заставляющее еврейского исследователя, экономиста Грановского (Boden und Siedlung in Palastin. 1929) признать для палестинских колоний наиболее целесообразной формой землевладения наследственную аренду. По сообщению «Руля» (эмигрантское издание – А.Х.), на прошлогоднем 16-м сионистском съезде в Цюрихе выяснилось, что на сто тысяч гектаров отличной земли живут лишь 7 с половиной тысяч колонистов (считая в том числе и грудных младенцев), которые сдавая в аренду арабам 86 тысяч гектаров, все же пользуются наёмным трудом.

С 1922 по 1927 год из 77 тысяч переселенцев возвратилось на родину 22 тысячи.

На основании векового опыта в разных странах можно прийти к следующим выводам: евреи только при крайней нужде делаются трудовыми земледельцами, стараясь при этом по возможности избежать длительной и тяжёлой работы. Отлично ориентируясь в условиях рынка, они предпочитают производства с обеспеченным сбытом, дающие возможность быстрого оборота капитала. Отсюда стремление к специальным культурам и молочному хозяйству, причём в последнем они часто являются преимущественно скупщиками и производителями готового рыночного товара (масло, сыр).

При первой возможности получить более соответствующий их способностям заработок, они легко расстаются с землёй и хозяйством. Частые указания на несомненный успех, начиная с 1890-х годов, еврейской сельскохозяйственной колонизации в Аргентине не противоречат этим выводам. Объясняется он, помимо образцовой агрономической организации и колоссальных затрат «Колонизационной Ассоциации», созданной бар. Гирш, отнюдь не трудовым, а капиталистическим характером колоний. Помимо выделенных специально участков, новосёлы первоначально получили на семью от 100-140 гектаров отличной земли с домами, буровыми колодцами, огромным живым и мёртвым инвентарём и оборотными средствами.

Можно с уверенностью сказать, что с сотворения мира никакие переселенцы не были поставлены в столь благоприятные условия и, тем не менее, в первый же год из 2850 русских евреев, 800 не выдержали тяжёлых жизненных условий (!) и были отправлены в Соед. Штаты.

Аргентинские колонии обязаны своим цветущим состоянием не хлебопашеству, а маслоделию, сыроварению, мукомольной промышленности, степному скотоводству. Кроме того, многие колонии быстро обратились в бойкие торговые центры для всего окрестного разноплемённого населения.

Лишнее говорить, что о подобных условиях и речи быть не может в советской России.

Кн. Н. Щербатов[*].  

«Возрождение» (Париж). № 2062, 24 января 1931 г.

Примечание:

[*] Щербатов Николай Борисович (1868-1943) — князь, русский государственный деятель, министр внутренних дел (июнь-сентябрь 1915), камергер, действительный статский советник.

Окончил Пажеский корпус и с 1889 года служил в 44-м драгунском Нижегородском полку, в 1892 году уволен в запас. В 1895-1897 гг. состоял на службе по Министерству государственных имуществ, затем проживал в своем имении.

В 1905 году был одним из учредителей коллективной группы, впоследствии наименованной «Партией правого порядка». В декабре 1905 года он был делегирован партией на съезд в Санкт-Петербург, где его избрали членом Имперского совета Партии правового порядка, а затем и председателем его. На всех съездах земских и городских деятелей, происходивших в те времена, кн. Щербатов был представителем Полтавского губернского земства.

С 1907 года — полтавский губернский предводитель дворянства. В 1912 году был избран членом Государственного совета от Полтавского земства, принадлежал к группе правого центра.

С 5 июня по 26 сентября 1915 г. — управляющий Министерством внутренних дел Российской Империи. После отставки с поста министра был вновь избран членом Государственного совета от полтавского земства.

После февральско-октябрьской революции, в Гражданскую войну находился в расположении войск генерала А.И. Деникина, затем – генерала П.Н. Врангеля. С конца 1920 в эмиграции (Бавария); сотрудничал в сборниках «Белое дело» (1923). Участник Зарубежного съезда 1926 года в Париже от Германии. Умер в Баварии, Германия.