Инквизиция в Европе

«ПАРИЖСКАЯ ТЕТРАДЬ» получена из Франции вместе с другими историческими артефактами русского рассеяния, возникшего в мире после революции 1917 года. Она собиралась на протяжении многих лет одним русским эмигрантом и представляет собой сборник вырезок из русскоязычных газет и журналов, издаваемых во Франции. Они посвящены осмыслению остросовременной для нынешней России темы: как стало возможным свержение монархии и революция? Также в статьях речь идёт о судьбах Царской Семьи, других членов Династии Романовых, об исторических принципах российской государственности. Газетные вырезки и журнальные публикации читались с превеликим вниманием: они испещрены подчёркиванием красным и синим карандашами. В том, что прославление святых Царских мучеников, в конце концов, состоялось всей полнотой Русской Православной Церкви, есть вклад авторов статей из ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ и её составителя. Благодарю их и помню.

Монархический Париж является неотъемлемой частью Русского мира. Он тесно связан с нашей родиной и питается её живительными силами, выражаемыми понятием Святая Русь. Ныне Россию и Францию, помимо прочего, объединяет молитва Царственным страстотерпцам. Поэтому у франко-российского союза есть будущее.  

АНДРЕЙ ХВАЛИН 

Публикации первого тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ: http://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parigskaya-tetrad/.

Публикации второго тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ-2: http://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parizhskaya-tetrad-2/.

Публикации третьего тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ-3: http://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parizhskaya-tetrad-3/.

Публикации четвёртого тома ПАРИЖСКОЙ ТЕТРАДИ-4: https://archive-khvalin.ru/category/imperskij-arxiv/parizhskaya-tetrad-4/

 

+ 

ИСПАНСКАЯ ИНКВИЗИЦИЯ

«Несмотря на пытки и допросы «с пристрастием», которые, впрочем, были узаконены всеми светскими судами Европы XV и XVI веков, инквизиция стремилась установить истину и не осуждать невинных».

Испанская инквизиция возникла под влиянием французских теологов. Первый трибунал инквизиции был основан в начале XIII века по ходатайству Арно Амори, аббата цистерцианцев, легата папы Иннокентия III. Таким образом, орден св. Бернарда, величайшего богослова и мистика XII века, возжёг не только пламя благочестивых сердец и творческий светоч строителей первых огивальных (готических) соборов, но и неугасимый огонь зловещих костров, на которых в течение многих столетий жгли врагов церкви[1].

Вскоре молодому ордену доминиканцев было поручено преследование ересей. Брат Доминик де Гусман, основатель ордена, организовал высший духовный суд. Суд этот должен был разыскивать и наказывать всех «врагов Римской и католической церкви». Святейший трибунал заседал в Тулузе, где было сожжено несколько сот альбигойцев[2]. В скором времени Падуанская конституция, обнародованная императором Фридрихом III, подтвердила и одобрила деятельность инквизиции. Император объявил, что всякий еретик заслуживает сожжения; если же церковные власти найдут смягчающие вину обстоятельства, богохульный язык его должен быть отрезан для устрашения нечестивых.

В Испании, где инквизиция сильнее всего развила свою деятельность, первый трибунал был основан в Лериде в 1233 году. Тело графа Раймонда де Форкалькьера, умершего не примирённым с церковью, было вырыто из могилы и публично сожжено, а пепел развеян по ветру. Живых людей стали сжигать только в начале XIV века.

В 1474 году Генрих IV, король Кастилии, умер бездетным. Его сестра Изабелла унаследовала трон. Муж Изабеллы – Фердинанд Арагонский под скипетром своим объединил почти всю Испанию. Благодаря победе над маврами и открытию Америки Испания стала самым мощным государством в Европе. При королях из Арагонской династии инквизиция приобрела большое политическое значение. Разноплемённая страна, где рядом должны были уживаться испанцы, каталонцы, мавры, евреи и баски, объединилась огнём и мечом. Религиозное единство утверждало единство государственное. Начался период так называемой «новой инквизиции».

Томас де Торквемада, происходивший из знатной арагонской семьи, в 1483 году был наименован великим инквизитором. До своего назначения на этот высокий и ответственный пост Торквемада был приором монастыря (титул настоятеля небольшого мужского католического монастыря – А.Х.) Св. Креста в Сеговии и духовником королевы Изабеллы. Великий инквизитор получил тщательное юридическое образование, он отличался набожностью и аскетической строгостью жизни. Торквемада преобразовал высший духовный суд Испании и создал мощную и стройную организацию, имевшую как религиозные, так и политические задачи. Инквизиция боролась не только с ересями, она также следила за нравственностью, карала за прелюбодеяние, ростовщичество, убийство, колдовство и даже контрабанду.

В Севилье Торквемада избрал постоянным своим местопребыванием замок «Триана», где жил уединённо, окружённый личной гвардией; король предоставил ему 200 пехотинцев и 60 немецких рейтаров. Несмотря на фанатичную преданность католицизму, Торквемада не чужд был суевериям. На его обеденном столе всегда лежал рог носорога, имеющий магическую добродетель уничтожать смертоносную силу яда. Торквемада умер 74 лет. Смерть его была легка и безболезненна. Он сжёг за свою жизнь 8 тысяч еретиков, подверг пытке и обрёк на изгнание и тюрьму более 100 тысяч.

Процедура высшего духовного суда Испании была довольно сложной. Несмотря на пытки и допросы «с пристрастием», которые, впрочем, были узаконены всеми светскими судами Европы XV и XVI веков, инквизиция стремилась установить истину и не осуждать невинных. Но большинство преступлений, за которые людей сжигали и замуровывали заживо, в настоящее время кажутся настолько незначительными или даже несущественными, что многие историки, не проникнув в психологию людей той эпохи, склонны считать инквизицию сборищем убийц и сумасшедших. Заметим, что инквизиция не отрицала, — как советские власти, возродившие гонения на веру, — человеческую индивидуальность и её самобытное существование, она лишь присвоила себе право распоряжаться её судьбами не только земными, но и небесными.

Мы не станем углублять эту интересную психологическую проблему – вспомним лишь «Великого инквизитора» Достоевского и замечательную новеллу Вилье-де-Лиль-Адама о еврее, которого пытали «надеждой»: открыв все двери и убрав часовых, инквизитор дал ему возможность выйти из тюрьмы и у последнего порога, когда несчастный считал себя уже спасённым, – положил ему руку на плечо и поцеловал его.

Процессы инквизиции XV и XVI веков начинались обыкновенно с торжественного провозглашения «срока милосердия» – известного времени, в течение которого каждый мог предстать перед Святым Трибуналом и чистосердечно принести покаяние в преступлениях, предвиденных церковным законодательством. Вовремя раскаявшихся инквизиция или отпускала с миром, или присуждала к лёгким наказаниям. По истечении «срока милосердия» Святой Трибунал принимал тайные доносы. Доносчикам обеспечивалась полная безопасность, и они не преследовались даже в том случае, если их обвинения не соответствовали истине, но были сообщены «в состоянии заблуждения». Обвиняемых подвергали испытанию дыбой, водой и огнём; их показания тщательно записывались. Святейший Трибунал выносил, наконец, приговор, и, если выяснялось, что испытуемый замешан в ереси или ином преступлении, ему назначался день торжественного аутодафе (исп./порт. auto de fé — «акт веры» — А.Х.), когда он выслушивал постановление о его «примирении» с церковью или о его выдаче светской власти. Во втором случае осуждённого сначала вешали, а потом сжигали (инквизиция не должна была иметь дело с виселицей). Осужденных облачали в «san-benito» – длинное одеяние из жёлтой шерстяной материи и в серую митру. Если осуждённый каялся, на его одеянии изображали два зелёных креста (символ инквизиции), если же он упорствовал в своих заблуждениях, его «san-benito» и митра были испещрены перевёрнутыми пламенниками; те же, кто был осуждён на сожжение заживо, были отмечены прямыми пламенниками и ликами красных чертей.

Церемония аутодафе заключалась лишь в публичном торжественном оглашении приговора инквизиции, а сама казнь производилась в предместье, так называемом «Квемадеро». Аутодафе было одной из самых торжественных церемоний в испанской жизни. За день до праздника слуги святейшего трибунала объезжали весь город и объявляли, что в течение суток никто не смеет, под угрозой отлучения от церкви, употреблять оружие. Равным образом, строжайше запрещалось всякое движение по улицам, по которым должна была проходить процессия. На главной площади воздвигался чёрный эшафот и кафедры для многочисленных проповедников. Особая трибуна, богато украшенная, устраивалась для короля и придворных. Окна и балконы были задрапированы коврами и чёрным бархатом. В четыре часа после обеда процессия «Зеленого Креста» выходила из капеллы Святого Трибунала. Сначала шли все монашеские ордена и религиозные братства, неся зажженные свечи, за ними следовали суд и служащие инквизиции. Шествие замыкали доминиканцы, одетые в чёрный бархат. Из чёрного бархата к синему небу поднималось огромное зелёное Распятие, полускрытое траурным крепом. Монахи пели псалмы и гимны, народ подхватывал торжественные латинские стихи. Процессия проходила медленно по улицам и в сумерках останавливалась перед эшафотом. Один из доминиканцев укреплял на эшафоте зелёный крест между 12 зажжёнными свечами. Четыре монаха оставались у символического изображения инквизиции всю следующую ночь. Мажордом братства св. Петра-мученика открывал затем процессию к «Квемадеро»; он нёс белое Распятие. Там возвышались костры и четыре полые статуи пророков Даниила, Иезекииля, Иакова и Иеремии, где, как в печах крематория, сжигали трупы тех, кого вешали до сожжения. Мажордом воздвигал белый крест на алтаре перед кострами.

На следующее утро торжественная процессия снова направлялась к подножию зелёного креста. Сам великий инквизитор в фиолетовой сутане, на коне, сбруя которого была также фиолетового цвета, замыкал шествие. После мессы и долгой, мучительно долгой проповеди великий инквизитор читал перед королевской ложей присягу. По окончании чтения король восклицал:

– Я, король, клянусь, что это так.

Народ, повторяя формулу присяги, кричал: «Мы клянёмся».

Осуждённых, держащих свечи зелёного воска, ставили на нижние ступени многоярусного эшафота. Скрибы инквизиции (низшие служащие – А.Х) читали обвинительный акт. По окончанию чтения, продолжавшегося в течение нескольких часов, архиепископ в праздничных ризах отпускал грехи тем, кто числился в категории «примирённых». Осуждённых на смерть вели тогда к «Квемадеро». Тех, кто благодаря пыткам или волнению, не могли идти, везли в особых фургонах.

За белым крестом пылали костры. Пока длилась казнь, монахи держали Распятие перед лицом умирающих, пели псалмы и громко молились. Если одному из приговорённых к смерти чудом удавалось в последнюю минуту вырваться из огненного кольца, монахи «Ордена Милости», по праву им предоставленному, подбирали беглеца, лечили и обращали на верный путь.

В XVII и XVIII веках, особенно когда испанский престол унаследовали французские Бурбоны, пыл инквизиции померк и костры подёрнулись пеплом. Душами и телами испанских католиков завладела другая, более гибкая и умная организация – орден иезуитов. Политика Игнатия Лойоллы с успехом заменила процессы Торквемады. В 1808 году Наполеон I упразднил инквизицию. После падения Наполеона, Фердинанд VII пробовал её восстановить, но последний великий инквизитор, тридцать третий представитель этой страшной духовной династии, подал в отставку через три недели после своего назначения.

Д. Засекин

«Возрождение» (Париж). № 2435, 1 февраля 1932 года.

Примечания:

[1] Maurice Soulie. “Les Proces Selebres de L’ Espagne”. Paris. 1931; мы воспользовались также книгою Леа (Lea) “A History of the Inquisition of Spain”.

[2] В России альбигойская ересь была известна как ересь жидовствующих.