Толстой как художник

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЗРЕЛОСТЬ ТОЛСТОГО

«Творческий процесс «великого писателя земли русской» историками литературы почти не освещён».

О Толстом написано огромное количество книг, конечно, больше, чем о любом другом русском писателе, если не считать Пушкина. Но, как это ни странно, о художественном мастерстве Толстого во всей этой литературе говорится очень мало. Внимание исследователей привлекала в большинстве случаев личность Толстого: его жизнь, его характер, его моральный и религиозный перелом, наконец, его «уход» и смерть.

В творчестве Толстого отмечалась, главным образом, его философская сторона, даже в чисто художественных произведениях раннего периода, написанных задолго до внутреннего «кризиса» писателя. Все это не только понятно, но до известной степени и законно: Толстой, в некотором смысле, всегда был «моралистом», без его духовных устремлений и беллетристика его теряет большую долю своей значительности.

Однако, он всё же был прежде всего художником, его публицистические высказывания нельзя сравнить с его романами и повестями. Свою духовную сущность, свой эмоциональный и умственный опыт выражал он вернее всего, благодаря художественному переживанию и при помощи художественных приёмов.

Между тем, творческий процесс «великого писателя земли русской» историками литературы почти не освещён, как не разобраны его методы, его архитектоника, его стиль. Каждый труд, чем-то восполняющий этот пробел, тем самым становится ценен. Ценна во многих отношениях и вышедшая в России книга Л. Мышковской о работе и стиле Толстого[1].

Достойно внимания уже одно то, что Мышковская вопрос о художественных методах затронула. Сделала она это с большой серьёзностью, хотя явно не всегда с надлежащей полнотой. Но эта область до того мало изучена, что полный труд, пожалуй, пока и не может появиться. Заслугой автора надо считать и то, что он выбрал поздний период толстовского творчества, опровергая тем самым ходячее мнение, что Толстой, как писатель, под конец жизни ослабел. Между тем именно в то время Толстой достиг окончательной художественной зрелости. Такие повести, как «Хозяин и работник», «Хаджи — Мурат», «Холстомер», «Смерть Ивана Ильича» – просто лучшие произведения, вышедшие из-под его пера. Рассматривая работу Толстого этого периода, Мышковская, таким образом, пользуется опытом всей его писательской жизни, судит Толстого по его подлинным вершинам.

Основной недостаток книги в её раздробленности. Это не исследование всего творчества Толстого за последние десятилетия, а отдельные очерки, посвящённые либо тому или иному произведению, либо частным вопросам, пускай, и существенным. Сведения, приводимые Мышковской, любопытны, наблюдения метки, выводы интересны, но чувствуется отсутствие систематизации материала не только в целом, но и в каждом отдельном пункте. Кроме того, очень недурно разбираясь в вопросах построения, автор путается, сбивается в вопросах стиля, смешивая даже очень различные понятия «языка» (т. е. словесного элемента) и «стиля». С языком, впрочем, неблагополучно у самой Мышковской; она пишет: «Этому увлечению отдали дань такие имена, как Пушкин и Лермонтов», или «обработка исторического сюжета о Хаджи-Мурате».

Наиболее интересны главы, касающиеся не чистой «техники» писателя, а самого творческого процесса. Очень тщательно разобран с этой точки зрения «Хаджи-Мурат», которому уделён самый большой очерк в книге. Чрезвычайно показательна борьба Толстого с самим собою: художник сопротивлялся «моралисту» и, в общем, Толстой то заносит в дневник, что ему «совестно тратить время на пустяки» (это Хаджи-Мурат» пустяки!), то жалуется, что работа подвигается медленно и что художественный талант иссякает.

Мышковская подробно останавливается на том, как пускал в Толстом корни замысел повести, как он собирал исторические данные и как преображал их в материал литературный. Часто он просто переделывал официальные донесения, показания очевидцев и мемуары. Основной метод Толстого (впрочем, как почти всякого художника) (переделка) рассказа в «показ», т. е. в художественную картину. Достигает он этого драматизацией действия, введением прямой речи вместо косвенной и детализацией описания. Интересно наблюдение, что почти все герои Толстого охарактеризованы одной какой-либо чертой, причём физическая подробность всегда даёт и что-то для понимания душевного склада.

К очерку приложен черновой вариант «Хаджи-Мурата», так наз. «Шамардинский список», даже в первой версии эта повесть производит впечатление совершенно потрясающее. Подобно «Хаджи-Мурату» разобран и «Холстомер». Довольно подробно освещены и народные рассказы Толстого. К сожалению, последний, общий очерк «Стиль позднего Толстого» куда слабее, по уже упомянутым причинам. Но и в нём подмечен очень существенный для Толстого метод художественного «снижения» или «огрубления». В методе этом таится страшная опасность, которую и указал Толстому Константин Леонтьев. Однако, именно в поздних своих произведениях Толстой и «огрубление» довёл до той (степени), до того совершенства, при которых об опасностях говорить не приходится.

Ю. М. (Юрий Мандельштам)[2]

«Возрождение» (Париж). № 4179, 14 апреля 1939 г.

Примечания:

[1] Мышковская, Лия Моисеевна. Л. Толстой. Работа и стиль/ Л. М. Мышковская. — Москва: Советский писатель, 1939. — (Творческий опыт классиков). — 300 с.

[2] Мандельштам Юрий Владимирович (1908‐1943) – поэт и литературный критик «первой волны» эмиграции.

Родился 8 октября 1908 г. в Москве, в семье служащего Южно-Русского промышленного банка; умер, предположительно, 15 октября 1943 г. в Освенциме в Польше (Яворжно). Ребёнком выехал с семьёй из России в 1920 г. Окончил русскую гимназию в Париже в 1925 г. и в 1929 г. Филологический факультет Сорбонны (Франция). Знал несколько иностранных языков. Писал критические статьи для русских и французских периодических изданий. Принимал активное участие в «Содружестве поэтов и писателей Парижа», «Зеленой лампе», «Перекрестке» и др. кружках. После смерти В. Ходасевича в 1939 г. вёл критический отдел газеты «Возрождение».

При жизни вышли три сборника стихов: «Остров» (1930), «Верность» (1932) и «Третий час» (1935), книга статей «Искатели» (1938) была издана в Шанхае. Книга стихов «Годы» была напечатана посмертно в 1950 г. и в 1990 г. в Гааге вышло полное собрание стихотворений Ю. Мандельштама.

Перешёл в православие, в 1936 г. женился на старшей дочери русского композитора Игоря Стравинского.

В марте 1942 года был арестован как нарушитель паспортного режима в военное время и отправлен в лагерь Дранси недалеко от Парижа. 31 июля 1943 года его перевозят в Освенцим, где он и умер, точная дата смерти неизвестна. Кенотаф (символическая могила) Ю.В. Мандельштама находится на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.