Побеги из германского плена

Дольше века длится в России ГОД ЗАЩИТНИКА ОТЕЧЕСТВА. Нас ковали великие страдания и великие победы. И дольше века, и дольше тысячелетия русский солдат уходил от родного порога. Женщины смотрели из-под руки в круглые стриженные затылки своих мужей, сыновей, братьев. Крестили их в спину, утирали слёзы. Ныне, как всегда, враг силён и коварен, он – убийца и лжец от века. Тем весомей будет наша неминуемая победа. Только окончательно поверженный враг заслуживает милости и сострадания. И ещё обязательно по всей земле будут стоять новые памятники русскому солдату-освободителю!

АНДРЕЙ ХВАЛИН.

+

ПОБЕГИ ИЗ ПЛЕНА.

Русскими военнопленными двигала сила любви к родине.

Ко дню большевицкого переворота Русская армия взяла около 2.000.000 пленных. К этому же дню она сама потеряла пленными около 2.400.000; из них Германией было взято 1.400.000. Для того, чтобы установить последнюю цифру мне пришлось обратиться за содействием члена Германского Рейхсархива майора Франца и австрийского полковника фон Вальдштеттена. Первый произвёл осмотр всех берлинских архивов, второй — венских. Таким образом, утверждения большевиков, будто бы наши потери пленными должны исчисляться 3.750.000 и даже 4.260.775 человеками[*] можно считать одной из тех клевет, которыми большевики стараются очернить Русскую Армию, чтобы оправдать себя в её разрушении.

Но не на общую цифру пленных мне хочется обратить внимание читателя «Русского Инвалида». Работая над точным установлением этой общей цифры мне пришлось натолкнуться на данную для меня совершенно неожиданную; я уверен, что такой же неожиданной она явится и для многих.

Задавая вопросы, которые я просил обследовать члена Рейхсархива майора Франца, я поместил и следующий: какое число Русских пленных пыталось бежать?

Интересовал меня этот вопрос по той причине, что под впечатлением происшедшего в 1917 году разложения Русской Армии у многих сложилось мнение о малом развитии чувства патриотизма в Русском солдате; а если это так, то и процент пытавшихся бежать должен быть очень малым.

Цифры, полученные мною, говорят о совершенно другом. Из 1.400.000 пленных, бывших в германском плену, пыталось бежать:

259.367.

Из них удалось бежать 60.319, а вновь поймано было 199.948.

Большое количество пойманных понятно. Нашему полуграмотному солдату прохождение неприятельской страны было несравненно труднее нежели совершающему побег французу, англичанину или немцу.

Дабы дать хотя небольшое представление какими приметами приходилось руководствоваться нашим убежавшим пленным при своих странствованиях, могу повторить здесь рассказ одного из наших финансовых агентов, г-на М., бывшего во время войны в Швейцарии. Находясь в одном из её пограничных городов, он был ночью разбужен хозяином гостиницы. Этот хозяин просил г-на М. поговорить с двумя весьма странными субъектами, которые не понимают ни по-немецки, ни по-французски. Оказалось, что это были убежавшие из плена русские солдаты. Самым интересным в их рассказе было то, что, уже перейдя границу, они в течение нескольких дней скрывались в лесах, ибо не знали ушли ли они из вражеской страны или нет. Спросить при полном незнании языка они не могли. Однако, в конце концов они решили, что границу перешли. «Но почему же вы это решили?», — спросил г-н М. «Мы заметили, что на коровах колокольчики, у немцев же эти колокольчики отобраны», — ответили они.

Итак, 259.367 русских пытались убежать из германского плена. По отношению к общему числу наших пленных, захваченных Германией (1.400 тысяч), это составит —

18,5%.

Такого процента попыток не дала ни одна нация.

Мы привели данные только для наших пленных, находившихся в Германии. Не может быть никакого сомнения, что не меньший процент попыток побега имел место и среди наших пленных, находившихся в Австро-Венгрии, Болгарии и Турции. Это можно утверждать, хотя бы на основании того, что при свойственном немцам умении всё организовать и при их строгости, доведённой до жестокости, наиболее трудным был побег из германского плена.

Громадное число попыток бежать из плена опровергает вышеупомянутое распространённое мнение о мало развитом чувстве любви к Родине в русских народных массах. Правда, этот патриотизм, если можно так выразиться, «сырой», мало сознательный, но сила его несомненна.

Генерал П.Н. Головин.

«Русский инвалид» (Париж). 1928.03.09

Примечание:

[*] Советское издание, под заглавием «Труды комиссии по обследованию санитарных последствий войны 1914-1918 гг.», стр. 170 – прим. авт.